неожиданных спецэффектов, я надеюсь, больше не будет, а из ожиданных обнаружились машины, числом две. на проезжей части обнаружились, метрах в двух, а до этого их, по ощущениям, вроде и не было. еще раза три вдруг вознилкала необходимость остановиться и поискать что-то в кармане поперек дороги находясь. ну и по мелочи, сырой воды в кофе добавить вместо молока.

диалог

- ты так ответила потому, что ты знаешь, что я знаю?
- я так ответила потому, что предполагаю, что ты догодываешься. а ты, собственно, о чем?

глаза у нее удивительные. те же самые два базовых цвета, карий и серый, таких много, да хоть мои возьми. чаще всего в результате получается зеленый, отдающий в серый, когда много серого или голубого вокруг - одежда, стены.
а у нее сущий янтарь, при чем, как и бывает с янтарем, то золотой со слюдяным отблеском, то цвета очень темного меда.

измлевАть и истОмиться
умирать
и бесстыдно лучить вожделение нА людях,
уплывать в нетуда
из всегдашнего, дел и не дел.


------------------

они идут навсртечу, он ее обнимает сбоку, со спины, и даже сверху и с другого боку, множа усердно точки, плоскости и кривые соприкосновения и увеличивая площадь охвата, хотя их совокупной природой это не предусмотрено, разница в росте полторы головы.
и тут показателен третий. идет рядом, не пришей кобыле хвост, и даже вроде пытается общаться. на него из слитка истомы поглядывает иногда то одно, то второе лицо, но слышат, похоже, сквозь вату, она же облако, а понимают и того меньше.

и вот они встречаются уже глубоко потом, и случайно идут вместе какое-то время по темным улицам, оба уже, как водится не свободны, и он спрашивает: 'ну, ты счастлива?' и она отвечает: 'ну детей пока нет...', маскируя многоточием упрек 'в отличие от некоторых', и начисто, по-женски, отринув логичную, казалось бы, необходимость ответить на вопрос. видимо полагая ответ очевидным, а вопрос глупым. он, между тем домысливает несколько слов: 'конечно, вот только этого для полного восторга не хватает'.

ручные женщины

особь женского пола подхватывают обычно на руки в приступе нежности и умиления. и то правда, особь обычно как раз в это время находится в возрасте самом умилительном и нежном, удержаться просто невозможно. и естественно это равносильно обещанию с твоей стороны всю жизнь носить на руках.
впоследствии особь, несколько окрепнув и потяжелев, находит не слишком удобным лежать все время на ручках, ноги, знаете ли, то и дело цепляют косяки, и голова в опасности. тогда она перебирается на шею. оттуда и обзор, кстати, лучше. но это все равно остается ритуальным обещанным актом ношения на руках.

хотите иметь нескушного, ручного компаньона навсегда? заведите себе женщину, а у кого крепкие руки и прокачанная шея - можно парочку.

вальсируем по кухне под какой-то безвестный скрипичный концерт.
вдруг невообразимая нижняя губка выпячивается, и глаза, вот прямо сразу наливаются слезами, как будто в сопереживании всем вселенским бедам вплоть до личных неприятностей автора музыки включительно.
ну что тут остается, только кидаться целовать и выключать эту гадкую грустную музыку, при чем одновременно.

вот дети приходят в этот мир, и принимают его как нечто само собой разумеющееся, другого-то не знают. хотя он страаанный, даже этот маленький в четырех стенах, не говоря об остальном, большом.
очень странное место у нас тут.

Желающая странного

гулять - не к месту, разговаривать - невпопад, читать - неизвестно чего, кефиру - или сейчас, или никогда, сыр - определенного сорта, шаг влево, шаг вправо - расстрел.
живущая носом, отправляя в утиль свежеоткрытую банку огурцов, банку крема, которой пользуется месяц и кусок торта, за то что пахнут не так, и подозрительно как-то посматривающая на меня.
не знающая, чего наконец хочет, или может знающая.
как в стишке, определяющем счастье, из коллекции Магнуса Федоровича Редькина, бакалавра черной магии:
'и юной девушки услышать пенье, вне моего пути, но вслед за тем, как у меня дорогу разузнала'.
Ну вот и как с этим?

ан нет

с каблуком надеваешь другую реальность и другую себя.
шея тянется к небу и к новой осанке внагрузку
- изменившийся взгляд.
в упаковке из яркой одежды и мысли должны быть воздушны.

Получается, что фазы паранойи и нимфомании находятся в противофазе.
В фазе нимфомании даже вполне отчетливый пара-генный стимул может проскочить за милую душу, незамеченным.
В фазе паранойи даже разговоры о любви могут сложиться в картину всеобщего заговора.

Сегодня она оделась для меня.
Юбка чуть ниже колена. Узкая, затягивающая бедра. Тесный жакет. Облегают так, будто под ними нет ничего. Гладкая прическа. И глаза такие странные. Как рентген. Определенно, для меня. Сядет в машину, и юбка поползет вверх по ногам, а не может не поползти, она же узкая. Она и садится так, одним движением, поставит на пол одну ногу, потом раз - и уже сидит, и подтягивает вторую. Ну где может быть в таком случае юбка? И на последнем движении из машины торчит голая нога. И втягивается так. И куда мне глаза девать при этом?
Сегодня она оделась для меня.
Платье, мягкое, льнет. Схавчено поясом под грудью, и вырез такой, глубокий. Ну не то чтобы все самое лучшее - на витрину. Но рельеф местности подчеркивает. На шее платочек какой-то, всполох страсти. Красненький. Выше колена юбка. Сядет в машину... Ну да, дальше вы знаете.

Пришла тихо. Постояла за спиной, глядя в окно. Походила из угла в угол, задевая спинку стула рукой.
Явно хотела сесть на колени, в конце концов насмелилась. Потерлась губами о плечо, уткнулась носом в шею, затихла. Молча пожалилась на горестную свою жизнь.

И все это цифра. Пиксели. Двоичный код, 100111101. Волны. Соты. Витые пары. Километраж.

поразительно, насколько малую, мизерную часть своего организма человек контролирует.
Тебя может сорвать с катушек или погрузить в эйфорию, отправить разрушать города или строить дворцы, и ты даже не будешь знать, что управляет тобой, что дергает за веревочки. Да если и знаешь, что толку, знание не освобождает.
Можно же пойти в гугл и отыскать названия подкорковых структур, гормонов и медиаторов. Информация не даст тебе в руки выключатель.
Ты вроде как отстраняешься, поднимаешься чуть выше в замкнутом пространстве и смотришь, следишь, как фигура внизу и чуть справа мерит шагами диагональ комнаты, небыстро и монотонно. Ты вроде понимаешь что это, и понимаешь, почему, но невозможно не чувствовать, что происходит там внутри в черепе, ни оторваться, ни заглушить.

Вот если женщина не уперлась рогом в один какой-то единственный монохромный образ в одежде, если она чувствует потребность время от времени меняться, то одежда, в которую она в данный момент вставлена, как в рамочку, оказывает на нее почему-то довольно плотное воздействие.
То есть, как-то она влияет на то, как женщина себя чувствует. И несет по улице. И показывает окружающим.
Женщина в джинсах - это тебе совсем даже не то же самое, что та же самая женщина в брюках. И женщина в костюме, женщина в юбке и женщина в платье - это, как ни смешно, могут оказаться три вполе себе разные женщины.
Любопытно.

Про рояль и не

И с тех пор полированное чудовище с пожелтевшими зубами неподвижно и молча доживало свой век, уже без надежды на ласку.

Окуджава

У меня никогда не бывает выраженного желания выпить, но почему-то всегда обнаруживаются собутыльники и повод. Это и губит.

Высокое

Не знаю, откуда этот анекдот, из интернета откуда-то, может с баша, по стилистике похоже.

Входят в маршрутку парень с девушкой. Хотя входят - это сильно сказано... Парень "хороший", девушка вообще никакая... Вносит он ее, усаживает на сидение, приобнимает и громко так, с чувством, заявляет:
- Ирка, ты только не обижайся... Как человека я тебя обожаю. И как женщину люблю. Но вот как собутыльник - ты, извини, г@вно...
Автобус лег...

Вот все ржут и не понимают, что это - образец идеальных отношений, ахххахахахахаха

Публикация

Предыстория.
Текст попал ко мне через третьи-четвертые руки в студенческие времена, по-моему как образец студенческого творчества. Подписано было так: П. Коршиков. Не знаю, настоящее ли это имя, и чем занимается этот неведомый П сейчас. В поиске Гугля такая комбинация обнаружилась, конечно, несколько раз, но ничто не наводит на мысль о том, что упомянутый П как-то продолжает литературные экзерсисы. Так что, спросить разрешения на публикацию не у кого. Но по крайней мере я сделал все возможное, чтоб снять с себя подозрения в плагиате.
Итак, текст:
НЕНАВИСТЬ
24 часа. 24 часа, как вы познакомились. 24 часа, как ты впервые увидел ее. 24 часа, как ты вдохнул в себя ее аромат. Аромат женщины. Запах женщины. Тонкий аромат ее духов. Запах, перемешавшийся с запахом ее тела. С запахом ее волос. Он следует всегда за тобой. Неотступно. Ты запомнишь этот запах на всю жизнь. Ты помнишь женщин по запаху.
Глаза. Глаза, смотрящие на тебя. Эти пронзительные глаза, неотрывно глядящие на тебя. Какая в них глубина. Ты смотришь в них и видишь себя. Это зеркало. Твое собственное отражение. Это твое отражение.
И вот ты на распутье. Твой выбор – между свободой и клеткой для птицы. Ты не отвечаешь на 100 процентов за свой выбор. Тебя к нему подталкивают.
Это может быть твой лучший друг. Это может быть просто твой знакомый или сослуживец. Это может быть даже фильм. Но тебя подтолкнут.
И ты примешь решение. Оно будет неправильным. Оно будет неправильным в любом случае. Если откажешься от любви – ты будешь винить себя всю оставшуюся жизнь. Ты поймешь, что не дал себе шанса. Ты не дашь себе шанса и счастливо избежать этого омута. Ты будешь неправ в любом случае. Но ты начинаешь восхождение по кругам ада.
Круг первый. На нем ты медленно, но неотвратимо погружаешься в пучину. Трупные черви любви уже отложили в тебе свои яйца. Скоро в них появятся личинки. Но ты еще этого не чувствуешь. У тебя появляются крылья. Ты паришь на них. Ты вынашиваешь в себе яд любви. Ты дистиллируешь его. Ни один яд в мире не может быть сильнее этого яда. Ни один яд не убил столько людей. Столько надежд и мечтаний. Столько душ и умов. Это совершенный яд. Ни одно вскрытие не покажет ничего.
Это не крылья любви. Это твои лопатки. Они слишком сильно стали торчать. Ты просто исхудал. Ты ссутулился. Твои крылья – это кости любви. Это твои кости. Начинается второй круг.
Все было так хорошо. Все было так чудно и легко. Она так добра и отзывчива. Она так проста и мила. Хотя она и не в твоем вкусе. Зато какие у нее ноги. Зато какие у нее губы. Океан чувств. Марианская впадина души. И ты утонул.
Ты забыл свою любовь. Единственную и неповторимую. Ту, ради которой ты жил и творил. Ту, которую ты никогда не мог предать. Ты уже предал ее.
Восхождение продолжается. Это третий круг.
Сравнение движет тобой. Ты невольно сравниваешь и пытаешься избавиться от этого. И снова сравниваешь, и снова гонишь свои мысли прочь. Ты пытаешься сбежать сам от себя. Ты боишься посмотреть правде в глаза. Это твое спасение. Это инстинкт самосохранения. Примитивный инстинкт размножения. Ты ничем не лучше гусеницы или червяка. И этот инстинкт спасает тебя. Новая самка поможет залечить старые раны. Новое лечит старое. Рано или поздно.
Четвертый круг вошел в тебя. Он вошел в тебя как нож в масло. Как зерно всходит растением на благодатной почве. Как солнце в безоблачное летнее утро. Ты воспарил опять. Ты вновь почувствовал забытый вкус любви. И ты уже не боишься так больно упасть. Работает только спинной мозг. В этой гонке хороши любые средства.
Но ты не знаешь, как начать. Ты уже боишься отказа. Ты боишься, что не переживешь отказ. Ты уже боишься всего. Тебе страшно узнать новый вкус. Ты еще не вдохнул новый запах. Тебе страшно. Разочарование пугает тебя. Но ты хочешь.
И ты начинаешь игру. Она тоже играет с тобой. И ты не знаешь, как выиграть. В любой момент может кончиться все, едва начавшись. Это может быть только твой взгляд. Это может быть оброненное слово. Это может быть нехватка наличности. Адреналин в крови. Мозг работает с перегрузкой. Мозг работает на игру. Только на игру.
Новый круг. Очередной виток. Ты решился. Ты уже не можешь больше ждать, ты готов поставить все на кон и проиграть. Ты оттягивал это до последнего. И был жестоко неправ.
Самое простое средство - алкоголь. Ты напоил ее. И почти наверняка достиг цели. Она тоже добилась своего. Все. Игра окончена. Игра только начинается.
Ты не знаешь, что делать дальше. Ты боишься последствий. Ты не хочешь повторения этого. Ты хочешь этого снова и снова. Ты избавляешься от нее. Ты привязываешься к ней. Ты уже сравнил. Она подходит тебе. Тебя не тошнило три дня после той ночи. Тебе хочется повторения. И ты боишься просто предложить. Тебе уже понравилось. И облегчения не произошло.
И шестой круг уже начинает игру с тобой. Ты задумываешься о будущем. Ты снова веришь, что жизнь наконец-то повернулась к тебе лицом. Тебе кажется, что началась светлая полоса. Но не случилось ничего. Ты был всего лишь инструментом удовлетворения. Ты был всего лишь минутным порывом. Ты был лишь досадной ошибкой. Ты был лишь ошибкой из многих. И ты можешь встать в этот ряд. А можешь и нет. Но ты никогда не можешь угадать исход. Ты готов последовать Фаусту. Твоя душа уже не нужна тебе. Ты часть процесса. Результат не зависит от тебя.
Ты пытаешься развить успех. И натыкаешься на сплошную стену. Она слишком много видела таких. Она еще слишком мало видела. Ей нужно еще сравнить. Ей всегда будет слишком мало опыта. Опыта никогда не бывает слишком много.
Предпоследний круг замкнул тебя. Он замкнул тебя на ней. Ты построил план до конца своих дней. Ты точно знаешь, как вы будете жить. Ты точно знаешь, сколько у вас будет детей. Ты идиот.
В эту игру ты играешь не один. Она еще ничего не решила. Ей это не нужно. Излишние мысли добавляют морщин. Ей достаточно текущих забот. Ей не нужно так далеко загадывать. Ты всего лишь случай. Даже если и удачный, но только случай. Ты просто слишком поверил книгам.
Последний круг. Все пути пройдены. Это твой Эверест. Твой очередной полюс. Полюсов больше, чем два, в этом мире. Последний трамвай закрыл перед тобою двери. В глухой стене нет выхода. Но ты животное. Животные рефлексы не дают тебе покончить с собой. Но как ты хочешь этого.
Кажется так просто сделать это. И облегчение сразу должно наступить. Твоя истерзанная душа просится из твоего неловкого тела. Твоему мозгу тесно в границах своей коробки. Но что-то останавливает тебя. И ты ищешь выход.
Алкоголь лишь бередит старые раны. Работа – это наркотик не навсегда. Но вот ты натыкаешься на способ. Ты открыл свой собственный способ убить любовь. Ты нашел этот спасительный эликсир. Ненависть. Это вечный рецепт. Ненависть спасет тебя. Ты взращиваешь в себе, ты культивируешь это спасительное чувство. Помнишь, какие у нее волосатые руки? Это не пушок, как ты думал раньше. Это мех. Это шерсть. А как она курит? А как она обманывала тебя? Прозрение посетило тебя.
Спасительное чувство замещает твой идиотский порыв. Каким же он был идиотским! Как ты глуп. Ненависть взрывает круги ада. Ненависть – вот спасение жизни. Это оболочка, спасающая нас для себя. Это броня жизни. Твой спасительный панцирь. Ненависть дает тебе возможность жить.
Теперь у тебя есть шанс. Ненависть станет твоим верным другом. Твоей отдушиной. И ненависть станет твоим лекарством в жизни. Ненависть даст тебе шанс полюбить опять. И опять ненавидеть. Ненависть – это все.

Не знаю, зачем я это выкладываю, может быть это не пустое графоманство, а чей-то крик души, может быть основано на реальных событиях. С другой стороны, раз уж он раздался когда-то, может же он отразиться эхом от стен?
Интересно тут вот что. Сколько лет было человеку, который это писал, и сколько все-таки в этой истории женщин.

видимо, чтобы восполнить отсутствие самого нужного человека, им требуется два-три обычных.

Я не понимаю, что делаю, и не понимаю, что делать, - ты говоришь.
Детка моя, хочешь, я объясню?
Ты делаешь так, что один человек не скажет лишнего нежного слова жене. Это слово не скажет язык его, и не скажут руки, и в голову оно ему не придет, нету там места, все пространство занято - чем?
Ты делаешь так, что другой человек звонит тебе по пьяни. Не то, что по пьяни даже, по упитию и убитию. А он сам не помнит потом, что тебе говорит, только боится, что помнишь ты.
Ты делаешь так, что третий человек погряз в сравнениях, и сколько, казалось бы, можно лет провести в этих никчемных переборах - не то, не так, не та.
ХрЕнова ты роковуха, можешь ты хоть в одной истории в своей жизни поставить точку. Сама. Окончательную.
Я не умею обидеть человека, я не могу сказать, нет и добавить, что это решительно и насовсем - ты говоришь.
Душенька, научись. Можешь потренироваться на мне.
Твоя нежность, твоя боязнь обидеть - они хуже садизма.
Единственное страшно, что если ты научишься, станешь еще лучше.
Что ж я тогда буду делать?